oleg_kulagin (oleg_kulagin) wrote,
oleg_kulagin
oleg_kulagin

Categories:

Продолжение цикла "Русские сумерки" - отрывок (1)

            Der-tuman   

            Пелена, застилавшая небо, медленно светлела.

            Девочка стояла на пригорке, вглядываясь и ежась от утреннего холода. Она надеялась различить хотя бы размытое неясное пятно – там, на востоке.

Только ждать было бесполезно. Сегодня, как и раньше…

Девочка шмыгнула носом и, позвякивая ведром, двинулась через туман к ручью. Тропинка едва угадывалась в белых клубах. Росистая трава скользила под ногами.

            Но к этому можно привыкнуть. К другому привыкнуть труднее.  

            «Не взошло…» 

            Девочка ждала его каждое утро. А солнце опять не взошло.

            Уже целый месяц она его не видела.

            Целый месяц  непроглядное марево  стояло над деревней. Нереальнее, давящее - оно то уплотнялась до влажного тумана. То становилась белёсой, затеняющей небо дымкой.

Только не исчезало – будто на мир опустился мутный купол.

            Ночь тоже была ненастоящей.

Звезды давно исчезли. Чернота скрывала горизонты. И когда странное сияние подсвечивало небо, казалось, что  продолжаются сумерки - бесконечные, отнимающие надежду…

Сухая ветка хрустнула где-то далеко в тумане.

Девочка вздрогнула. Торопливо, неловко окунула ведро в ручей. Сверху плыли опавшие листья, но она не стала их убирать. Зачерпнула воды, подхватила ведро и заторопилась назад в деревню.

Один раз поскользнулась на крутом склоне.

Но всё-таки не расплескала ношу. И ещё ускорила шаг.

Слабые шорохи долетели из дымки уже совсем близко – кажется в кустах справа от тропинки.

Птицы растревожились? Если бы так…

Не в первый раз она слышала эти звуки. Не первый день ей казалось, кто-то следит за ней, ходит кругами вдоль околицы деревни - невидимый, неразличимый в этом проклятом тумане. 

Зверь?

Или что-то другое?

Худшее…


Ей отчаянно захотелось бросить ведро. Бросить и метнуться к уже маячившим сквозь пелену силуэтам домов.

Нет, нельзя. И на помощь звать некого. Девочка привыкла надеяться только на себя. Кроме них с мамой, лишь несколько человек осталось в деревне. Да и те, сами нуждаются в помощи.

 

Ещё десяток метров…

Ещё…

Стоп.

Она поставила ведро на камень. Опасливо оглянулась по сторонам. Всегда делала передышку в этом месте - в начале улицы. Иначе не дотащишь.

Но сейчас передышка получилась совсем короткая…

Девочка опять подхватила ведро и проворно засеменила по разбитому асфальту. Тронутые ржавчиной зелёные ворота уже показались впереди – это придавало силы.

Сейчас она войдет и захлопнет их за собой, задвинет тяжелый засов. Быстро сварит «геркулес», покормит маму и отправится кормить деда Егора.

Наверняка, он уже проснулся. И поделится с ней свежими новостями. 

Телевиденье и Интернет не работают без электричества. Зато старый, хриплый приёмник деда Егора ещё держится на батарейках. И через стоящий в эфире гул доносит обрывки информации -  пока что, не очень весёлой.

О взорвавшихся по всей Земле мю-коллайдерах. О странном недуге, поразившем людей – везде от Ледовитого Океана до Австралии. О разрушительном хаосе, охватившем города и континенты…

За этот месяц девочка привыкла к плохим новостям. Но каждое утро она ждала другого. И твердо верила, что однажды старый приёмник об этом сообщит.

Ведь должны же кончиться эти проклятые Сумерки!

Тогда  вернётся из Москвы папа. А мама обязательно выздоровеет.

И вместе они заживут как прежде. Даже лучше!

Потому что родители точно больше не будут ссориться. И папа больше не уедет, никогда не оставит их одних.

После всего пережитого, тёмного – будущее обязательно должно быть светлым. Девочка твёрдо в это верила. И непреклонная вера давала ей силы – даже когда было страшно и тяжело, когда целыми сутками хотелось рыдать, уткнувшись в подушку.

 

Вот и добралась!

Звякнув ведром, девочка опустила воду в прихожей на деревянный услончик.

Замерла, вслушиваясь.

В доме - привычное глухое безмолвие. Только едва различалось дыхание мамы. Кажется, та ещё спит.

Надо готовить завтрак.

Продукты пока имеются. То есть, ещё на пару дней хватит.

Девочка упорно оттягивала момент, когда придётся искать еду по домам и погребам умерших.  Хотя точно знала – однажды ей придётся это сделать.

Сварила жидкую кашу, разогрела вчерашний суп. Пошуровала кочергой в печке, разгребая без толку тлевшие угли. И тихонько окликнула:

- Солнце  в небо катится – значит, день заладится! Просыпайся, мамуля!

Конечно, не было никакого солнца, а вместо дня царил непроглядный сумрак. Но главное, эту присказку любил повторять папа.

- Давай, а то овсянка остынет! Смотри –  я наложила! – старым полотенцем подхватила тарелку с кашей и двинулась в спальню.

Мама открыла глаза. Слабо улыбнулась – словно собиралась сказать: «Какая ты уже взрослая». Только промолчала - последнее время ей трудно было разговаривать.

Девочка помогла матери чуть подняться и втиснула под её спину большую пуховую подушку. Ни к чему лишний раз вставать и тратить силы.

Поправляя одеяло, ощутила, как у мамы рёбра выпирают через кожу и ткань платья. За последнюю неделю та сильно сдала – хотя дочь старательно кормила её два раза в день.

«Совсем исхудала!»

На мгновенье девочке стало невыносимо жаль маму и себя. Но она уже научилась справляться с этим чувством. И смогла выдавить улыбку, зачёрпывая ложку каши.

Попробовала – не горячо. Аккуратно поднесла ложку, снизу страхуя полотенцем:

- Кушай, мамуля, сегодня у меня всё отлично получилось!

- Ты сама-то… ела? – долетел едва различимый шёпот.

- Ела, конечно, ела.

Окончив завтрак, мама опустила веки. И, кажется, начала дремать - она очень устала.

А дочь вышла в соседнюю комнату и несколько минут стояла, уткнувшись лбом в холодное оконное стекло. Ей слишком хорошо были знакомы эти симптомы. «Сумеречный синдром» - так это называли по радио.

Нет, никто в деревне не сошёл с ума. Люди не падали замертво.  

Просто силы покидали их - одного за другим. Сперва, они ещё двигались, как тени в этом туманном мире. А потом лежали целыми сутками, не поднимая головы даже, чтоб напиться. И один за другим навсегда уходили в забытьё…

Хватит!

Девочка закусила губу. Она не имеет права раскисать.

Пока сама здорова - надо идти! Кормить деда Егора и остальных – почти силком, с ложечки.

Без неё они точно долго не протянут.  

Девочка обмотала кастрюлю полотенцем, погрузила на ручную тележку, притянула  резинкой. Туда же поставила пластиковую бутыль с водой из ручья.

Шагнула на крыльцо и удивилась – желтые кораблики кружились в воздухе. Повернула голову и увидела яблоню – ту, что возле летней кухни. Ветер шевелил крону, и листья слетали с ветвей.

«Совсем сухие!»

А ведь сейчас только июль…

 

Дед Егор не спал.

Полулежал в старом кресле, укрывшись овчинным полушубком. Рядом на столе покоился приёмник – уже выключенный.

- Доброе утро! – кивнула девочка, - Хорошие новости?

- Обыкновенные… - вздохнул дед Егор, - В Сан-Франциско – погромы. В Нигерии – война. В Лондоне толпа опять пыталась штурмовать королевский дворец - пятьдесят человек убили. В общем, ничего интересного…

- Как ноги?

Вчера она втирала ему отвар трав в больные колени.

- Почти не крутят, - слабо кивнул он, - Одно плохо – уже не слушаются.

Девочка наложила каши в старую эмалированную миску. А дед внимательно посмотрел из-под седых, кустистых бровей:

- Как мама?

- Нормально, - сухо ответила она.

Старик недоверчиво кашлянул и уточнил:

- Ты опять ходила за водой к ручью?

- Нет.

- Врёшь. Знаю, что врёшь…

- Кушайте, Егор Тимофеич. А то остынет!

Как будто он сам не понимает! Куда ж ей ещё ходить-то? Старый колодец давно зарос тиной – вода там тухлая, негодная, воняет болотом. А насос в скважине не работает без электричества.

Поэтому каждое утро ей приходится топать так далеко.

Дед Егор качнул головой.

- Не надо тебе ходить за околицу.

- Зверей теперь нет – сами знаете.

Даже дворовые собаки ещё неделю назад все передохли.

Старик сморщился:

- Если б только звери. Слыхала, что в городах творится?

Девочка промолчала. Сейчас подумала о папе. Как он там в Москве? В огромной страшной Москве…

Некоторые уехали туда, когда всё началось. И часть успела вернуться. Они рассказали о толпах безумцев, громящих магазины, убивающих без разбору. Рассказали о неубранных телах - прямо посреди улиц…

Девочка на миг, будто наяву, представила эти улицы. И вздрогнула, отгоняя наваждение:

- Ладно, деда Егор... Миску оставьте – сама помою, позже. А сейчас – некогда! Мне ещё Сазоновых кормить.

- Погоди, - нахмурился старик. Рукой полез за кресло и достал охотничий карабин, - Держи! В магазине пять патронов. Как пользоваться – я тебя учил.

- Да, на фига?

Он закрыл глаза:

- Сейчас, если что -  я не сумею тебе помочь…

Это она и так давно знала. Решительно качнула головой:

- Да расслабьтесь, деда. Я больше не пойду за околицу!

- Все равно. Сазоновы – на том конце деревни. Оттуда и к лесу, и к дороге совсем близко…

- Подумаешь! - буркнула она.

Таскать с собой карабин – этого ещё не хватало. Чёртово оружие весит, наверное, килограмм пять!

- Возьми, – твердо повторил старик, - И без него теперь - никуда!

Она вздохнула. Едва не выругалась – одним из тех словечек, что мама категорически запрещала повторять за взрослыми.

 В конце концов, кем её считают? Ей же и десяти не исполнилось! Хватит с неё и тележки с кастрюлей – хоть бы это аккуратно дотащить, не расплескать по разбитому асфальту.

Вслух девочка сказала:

- Не надо. Вам самим пригодится. А у нас – есть. Вы ж ещё на позапрошлой неделе оставили матери ружьё.

- Оставил? – удивленно приподнял бровь старик, - И в самом деле… - он виновато усмехнулся, - Голова - совсем дырявая…

 

Девочка вышла  и аккуратно заперла за собой дверь. Решительно покатила тележку с завтраком, распахнула тяжелые дворовые ворота.

Но здесь, перед окутанной дымкой улицей, остановилась в задумчивости. Она вспомнила то поганое чувство – сегодня у ручья, и раньше. Вспомнила, как мурашки бежали по коже – будто от нацеленного в спину чужого взгляда...

Прежде она почти спокойно ходила по селу.

А сейчас…

Почему-то даже смотреть муторно на укрытые пеленой силуэты домов и деревьев. Тем более, куда-то идти…

Двести шагов, которые предстояло одолеть, вдруг показались ей нереально огромным расстоянием.

Она стиснула зубы.

Что, струсила?

Наслушалась несчастного, больного деда!

Она оглянулась на темный силуэт, маячивший в окне. Вон, таращится из своего кресла.

И толку?  

Это раньше он был крутой охотник. А сейчас у него точно с головой не в порядке. Всё забывает!

Она помахала ему рукой. Захлопнула ворота. И покатила за собой тележку.

Только уже через пару шагов развернулась назад.

К деду возвращаться не стала.

Аккуратно прислонила тележку к дереву, сбегала в свой дом. И выскочила оттуда уже с «ружьём» – то есть, с карабином «беркут», болтавшимся за спиной на брезентовом ремне.

Не то чтобы она вообще собиралась его применять. Но так ей было спокойнее.

 

Когда из тумана проступил силуэт грузовика, девочка замедлила шаг.

Место - давно хоженое, и в старом ГАЗе - ничего таинственного. На нём ездил дядя Витя Прохоров и давно, ещё в начале Сумерек, он по-пьяни «поцеловал» фонарный столб. Сам отделался синяками, а машина заглохла. С тех пор, едва ли не через день дядя Витя приходил её чинить, пока сам не умер от синдрома…

Старая машина уже превратилась в деталь пейзажа.

Но сейчас девочка вдруг подумала, что это подходящее место для засады – ведь именно так обычно показывают в кино?

Она затаила дыхание, вслушиваясь.

Где-то на дереве стукнул дятел. Стукнул и притих.

Это нормально – он всегда жил в том брошенном саду. Его девочка не боялась. А один раз даже видала птичий силуэт с красной «шапочкой» на голове.

Пускай долбит… Хоть какая живая душа!

Кроме него – метров на сто никого не осталось. Никого - до самого дома Сазоновых…

Девочка вздохнула и перевесила карабин вперёд – это оказалось страшно неудобно. Зато она почувствовала себя увереннее. И медленно двинулась, волоча за собой тележку с кастрюлей и бутылью.

Расшатанные колёсики то и дело тормозились в выбоинах асфальта. А бутыль, при каждом рывке, норовила слететь с тележки. Но, шепча проклятия, девочка упрямо шагала вдоль мёртвой улицы, мимо силуэтов кустов и деревьев, похожих в тумане на диковинных зверей…

К тому времени, когда родились из дымки красные ворота Сазоновых, она вся взмокла, а проклятый ремень карабина успел натёреть шею.

Втащив тележку во двор, девочка торопливо закрыла засов и немедленно освободилась от проклятого громоздкого «ружья».

Присела на веранде Сазоновых, переводя дух. Здесь в маленьком дворике, увитом виноградом, она ощутила себя в абсолютной  безопасности.

Раскрашенные ставни, аккуратный пластиковый коврик у порога -  ничто тут не изменилось за последний месяц. Даже листья винограда - почти нетронуты желтизной. А вон в том палисаднике они играли с Машей и Генкой Лепёхиным – совсем недавно, в начале июня. Генка ещё продул два желания и бегал для них в магазин за лимонадом…

Она слабо улыбнулась.

Классное было время – до Сумерек!

Повернула голову и поморщилась, когда взгляд опять упал на карабин.

Тьфу, дура!

И зачем только послушалась деда? Теперь и назад придётся тащить эту железяку!

 

«Ну, всё, хватит отдыхать…»

Она встала и решительно забарабанила в дверь. Выждала минуту, вздохнула, спустилась с веранды. Обошла дом, привстала на цыпочки, дотягиваясь до окна, и аккуратно постучала в стекло.

Сейчас Маша точно должна услышать – это окно спальни Сазоновых.

Девочка замерла, вслушиваясь – никакого звука в ответ. И нетерпеливо крикнула в приоткрытую форточку:

- Машка, открывай - это я!

Сколько можно дрыхнуть?

Её мать тоже почти не встаёт, но сама подруга - пока ничего, держится, хотя и очень исхудала. Только её надо постоянно тормошить, а то начинает дремать даже с открытыми глазами.

«Вот,  размазня!» - нахмурилась девочка. Ждать надоело. Она влезла на подоконник, просунула руку в форточку и повернула рукоятку оконного запора. Распахнула окно, откинула занавеску в сторону и спрыгнула внутрь спальни.

Старшая Сазонова спала в кровати, укрытая до подбородка одеялом.

Младшей здесь не было. Неужели где-то гуляет?

Осторожно, чтоб не потревожить тётю Валю, девочка прошла в гостиную, тихо озвучила: 

- Эй, доброе утро!

Недоумённо покосилась на пустой диван. Шагнула в коридор и радостно выдохнула:

- Ну, вот ты где! А я уж думала…

Она не кончила фразы. Застыла, недоумённо рассматривая неподвижную фигуру подруги. Та лежала спиной к ней, прямо на половом коврике, странно подогнув под себя левую руку.

- Эй, Машка… - тревожно прошептала девочка.

Та не отозвалась.

Надо бы подойти ближе, растормошить спящую. Но девочка никак не могла себя заставить. Целую минуту она стояла, кусая губы и напряжённо вглядываясь в тело на коврике.

Потом всё-таки присела рядом на корточки, взяла Машу за плечо и перевернула  на спину - чтоб заглянуть в её открытые, но уже невидящие глаза.

Выскочила из коридора. Осела на пол в углу гостиной, и заплакала - тихо, почти беззвучно, чтоб не потревожить тётю Валю.

Неизвестно сколько прошло времени. Сумерки жадно глотали минуты…

А девочка всё ещё сидела в углу комнаты.

«Почему так? Почему?!»

У Сумерек не было ответа.

Она вытерла слёзы рукавом кофты. Поднялась и  опять шагнула в коридор. Что бы ни случилось – надо заботиться о тёте Вале. Никто другой этого не сделает…

Осторожно отодвинула тело Маши. Щёлкнула замком, открывая входную дверь, и закатила внутрь дома тележку с кастрюлей и бутылью. А тело подруги прямо с ковриком вытянула на крыльцо.

Вошла на кухню, посмотрела в зеркало на своё заплаканное лицо и умылась из ковшика, поправила волосы. Тётя Валя не должна заподозрить. Потом все равно узнает, но только не сейчас, когда она такая слабая…

Девочка  взяла чистую тарелку, наложила каши и воткнула в неё ложку. Налила свежей воды в кружку. Лишь тогда осмелилась разбудить старшую Сазонову:

- Доброе утро!

Вошла в спальню с тарелкой и кружкой:

- Завтрак уже готов!

Тётя Валя не ответила.

- Эй, пора завтракать… - снова озвучила девочка севшим голосом. И неловко опустила тарелку с кружкой на тумбочку. Капля жидкой овсянки перелилась через край тарелки.

А девочка шагнула к кровати и тронула женщину за руку.

Рука была холодная.

Тогда она попробовала лоб. И отдёрнула пальцы, словно обожглась.  

Отступила назад. Села на свободную кровать и закрыла глаза.

Она ведь знала, что это может случиться. И все равно никогда не хотела в это верить…

Абсолютное безмолвие сжималось вокруг – плотное, как небесная пелена. Только где-то в соседней комнате равнодушно тикал старый будильник.

Пора отсюда уходить.

Никогда раньше она так остро не чувствовала одиночество. Даже когда папа бросил  их и уехал в Москву…



Subscribe

  • О моих книгах в электронном виде - теперь на Аuthor.Тoday

    Приветствую, друзья! Сотрудничество с "ЛитРесом" оказалось не слишком эффективным, поэтому перехожу на новую площадку. С этого дня все…

  • Последние слова...

    Последние звонки из "Зимней Вишни" на кемеровскую службу спасения. Слушать это физически тяжело. Праздник, обернувшийся кошмаром. Крики…

  • Договорное предательство?

    Новость от "Коммерсанта": ...Российская сторона рассчитывает получить от Пентагона координаты целей, по которым США собираются нанести…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments