oleg_kulagin (oleg_kulagin) wrote,
oleg_kulagin
oleg_kulagin

Categories:

К третьей годовщине Одесской Хатыни - отрывок (3) - "До самого сердца бездны"

Начало здесь:

http://oleg-kulagin.livejournal.com/411894.html
http://oleg-kulagin.livejournal.com/412041.html


Водоворот последних событий пролетает в памяти. Столько ошибок и нелепостей за длинный майский день. Но ведь не зря?
Всё было не зря!
- Героям слава… - шепчет Хлуст. И даже не сразу слышит зовущий его голос.
Резко оборачивается.
Встречается глазами с замершим в дверях Вороном.
Целую секунду они смотрят друг на друга. Хлуст – почти со страхом, слишком много он успел наломать дров. А Наставник… Это кажется удивительным, но нет в его взгляде ни гнева, ни осуждения. Только радость и лёгкая укоризна:
- Где же тебя носило, сынок?
И руки раскинуты навстречу – словно, правда, отец дождался блудного сына.
Больше, чем отец!
Хлуст шагает навстречу и оказывается в осторожных объятиях:
- Как ты, хлопчик? Помяли тебя наши дураки?
- Я сам… сам виноват!
Он сбивчиво начинает рассказывать – всё, что с ним случилось с того момента, как он сел в маршрутку у стадиона «Черноморец». Вместе они выходят в коридор – Хлуст чувствует теплую руку Наставника на своём плече. И постепенно собирается с мыслями – стараясь не упустить детали, точно описывает рыжую спутницу спасенного им «колорада», пытается вспомнить такси, на котором те уехали:
-… Синяя «тойота». Последние две цифры номера 27 или 21… Да, 21 - это точно!
- А водитель – молодой, старый? Есть особые приметы? Думай, Олэкса! Найдём таксиста – легче будет отследить в какую нору они заныкались.
- Вроде, молодой – в красной бейсболке. Больше ничего не помню, - виновато вздыхает Хлуст, - После отключки, башка - вообще, как в тумане…
- Ладно, не заморачивайся, все равно от нас не уйдут, - в голосе Ворона нет раздражения. А в коридоре продолжается хаотичная суета. Несколько дверей уже взломаны, ещё пара – кажется, забаррикадированы изнутри. Теперь часть хлопцев обыскивают кабинеты, остальные пытаются прорваться через хилые сепарские баррикады. Опять удары, ругань. И отчаянный женский крик.
Хлуст вздрагивает.
- Фигня, - усмехается Наставник, - Просто хлопцы пуганули сепаршу.
- А-а-а!!! ПОМОГИТЕ, ЛЮДИ!
В окно она кричит? Толпа снаружи отвечает свистом и хохотом.
- Да заткни эту дуру! – ругается один из командиров звеньев. Вероятно у какой-то нервной тетки, и правда, случилась истерика. Ну и пусть. Ведь Ворон спокоен. Самое время вспомнить о главном…
- Ещё что-то?
Хлуст торопливо кивает. Опять машинально касается браслета из проволоки, выгнутой буквами «LOVE», у себя на левом запястье. Начинает говорить и голос его предательски дрожит. А Ворон кажется удивлённым:
- Что за Катя – та самая?
- Да, мы должны были встретиться перед тем, как всё завертелось. Но она вообще не причём. И если Чуб со своими хлопцами…
- ПОМОГИТЕ!
Падает что-то тяжелое. Хлопцы матерятся. В коридоре опять начинается суета – пара человек пробегают с палками, один с тяжелым ломом наперевес. Трещит сломанная дверь. Звенит разбитое стекло.
- ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ! А-а-а! – женский крик переходит в какой-то сдавленный визг, хрип.
Хлуст застывает, вслушиваясь. А с площади долетает многоголосое – «УКРАИНА! УКРАИНА!» Наставник чуть улыбается. Значит, всё идёт как надо? Ведь там, снаружи был беспредел юных отморозков, а здесь-то ситуация под контролем. И как бы не истерили бестолковые сепары – скоро их выведут из начинающего пылать здания, для их же безопасности…
Хлуст проглатывает комок в горле. Хватит крови! Больше в Одессе никто не должен гибнуть – теперь, когда они победили.
Хрипло уточняет:
- Чуб и его хлопцы забрали мой телефон. И если Катя позвонила…
- Делать ему больше нечего, как охотиться на твоих подружек. Видишь, сегодня и без того хватает забот!
- Её могли привезти в штаб.
- Нет, меня бы известили. И брось так переживать – может она того не стоит? – Ворон подмигивает, - Лучшие девушки Одессы сегодня с нами – сам глянь в окно на площадь!
- Я знаю, - бормочет Хлуст, - Но мне они не нужны. И если я виновен - готов искупить, а Катя…
- Да всё будет нормально - поверь моему опыту!
И, правда, с чего бы ему психовать?
Неужели из-за того, что зелёно-синие плетённые шнурочки то холодят, то обжигают его левое запястье? В этом нет логики – просто расшалившиеся нервы.
«Найдётся она, обязательно найдётся – не сегодня, так завтра!»
- А насчёт искупить… - ладонь Наставника опять мягко ложится ему на плечо, - Я ведь не считаю тебя предателем. Поначалу кто угодно может растеряться. Думаешь, в Чечне мы сразу стали лихими воинами?
Хлуст помнит рассказы о том, как в борьбе с москальскими ордами крепла воля будущих основателей Движения. И он многое бы отдал, чтоб хоть чуток быть на них похожим.
Голова опять начинает кружиться. Но он не подаёт виду. И внимательно ловит каждое слово Наставника:
- Я на твоей стороне, Олэкса. Есть лишь одна загвоздка. Побратимы тоже должны в тебя поверить…
Хлуст поднимает глаза на Ворона и чувствует пристальное внимание в его зрачках:
- … Ты ведь помнишь, в чем наша сила? В любой, даже неравной схватке, ты как самому себе доверяешь товарищу. Именно он прикроет тебе спину, вынесет тебя раненого и никогда не предаст. Кто мы без этой связи, без этой веры? Никто и ничто. Жалкая кучка погромщиков, которую разгонит даже волынский «беркут». Понимаешь это, Олэкса?
- Да.
- Готов ты доказать побратимам, что больше не отступишь, что пойдёшь вместе с ними до самого конца?
- Пойду!
- … И если надо - до дна самой глубокой бездны, не жалея ни врагов, ни себя – ради Украины?
- Да… Да!
Разве мог быть иной ответ?
Хлуст ждёт, что сейчас Ворон намекнет на какое-то особо опасное задание – например, пробраться в оккупированный сепарами Славянск и прикончить ненавистного Стрелка. Но вместо этого Наставник за плечо ведёт его десяток шагов – к взломанным дверям в одну из комнат. Ещё несколько минут назад оттуда долетали звуки борьбы, вскрики, хлопки выстрелов и удары. А сейчас всё перекрывает мощный хор с площади:
- УКРАИНА! ПОНАД УСЭ!
Пока Хлуст и Ворон идут по коридору, через разбитые окна в кабинетах порывами долетает едкий дым – кажется от центрального входа. И гарью начинает вонять откуда-то с лестницы.
- Пора уже всех выводить...
- Что? – непонимающе переспрашивает Наставник.
Хлуст хочет повторить, но слова застревают в глотке, потому что в кабинете, мимо которого они идут, выбитая дверь широко распахнута. И там, внутри, какой-то побратим аккуратно разматывает длинный белый провод с шеи опрокинутой на стол женщины - неподвижной женщины с неестественно повернутой головой…
Хлуст будто спотыкается на ровном паркете.
Но Ворон спокойно направляет его к двери в соседнюю комнату. Электричество выключено, зато вечернего света с улицы достаточно, чтобы узнать высокую фигуру, стоящую ближе к окну.
Чуб?!
С пистолетом в руке и кривой ухмылкой на губах.
Ещё трое с бейсбольными битами - в масках-балаклавах.
Опрокинутые столы и стулья отодвинуты в одну кучу. И в дальнем от окон сумрачном углу угадываются ещё люди. Трудно понять сколько их. Плотной массой они сидят на полу. Похоже, что хлопцы с битами загнали их в угол, словно в западню.
Те, кто пытался сопротивляться – лежат посреди комнаты. Мужчина и молодой парень – оба в лужах собственной крови. Рука мужчины до сих пор стискивает оторванную ножку стула, единственное его «оружие». На виске парня ясно можно различить пулевое отверстие.
«Зачем?» - хочется крикнуть в лицо Чубу. Неужели много геройства в том, чтоб застрелить безоружных?
Но озвучить вопрос Хлуст не успевает.
- Начинайте, - сухо командует Ворон.
Один из парней в балаклавах поднимает с пола пластиковую канистру, отвинчивает крышку и в воздухе угадывается резкий, знакомый ещё со времён Майдана запах – в памяти сразу всплывает рецепт: «20 частей пенопласта растворить в одной части ацетона, долить бензина в соотношении 1:1 и тщательно размешать».
Кустарный напалм.
Дешёвый и смертельно эффективный.
Когда-то Хлуст с товарищами соорудил в одном из киевских подвалов настоящий мини-цех по его изготовлению. Заработал от Ворона благодарность перед всей сотней. А «Беркуту» тогда немало довелось отведать этого липнущего к коже и ткани, прожигающего до костей «коктейля»…
Но какого лешего дурачок в маске играет с этим здесь - в набитой людьми комнате? Он что совсем сдурел?!
Хлуст дёргается, роняя свою палку, собираясь вырвать канистру из рук хлопца. Но пальцы Ворона твердо стискивают его плечо:
- Погоди…
А побратим в «балаклаве» делает шаг к людской массе, колыхнувшейся в углу. И методично начинает выплёскивать густое, как кисель, содержимое канистры на головы и плечи людей.
- Что… что вы творите? – старик с краю пытается вскочить на ноги.
- СИДЕТЬ! – рявкает Чуб. Пуля из его пистолета вышибает штукатурку в считанных сантиметрах над головами пленных, - Я СКАЗАЛ, СИДЕТЬ, ТВАРИ!
- Ворон! – растерянно шепчет Хлуст, - Останови это!
- Зачем? Всё только начинается.
Хотя форточка распахнута, удушливая вонь бензина и ацетона повисает в воздухе.
Люди, которых обливают напалмом, пытаются закрыть лица ладонями, кто-то отплевывается, кто-то судорожно дышит, будто в приступе астмы.
- Я СКАЗАЛ, НЕ ДВИГАТЬСЯ!
«Почему они не просят о пощаде?» – бьется в голове у Хлуста лихорадочная мысль. Ведь достаточно одной искры, одного тлеющего уголька! А в комнате воцаряется безмолвие, и разобрать можно только шёпот молитвы.
На секунду ему чудится, что всё не по настоящему. Будто это какая-то дикая игра, морок, наваждение.
- Ворон, пожалуйста! Я не понимаю…
- Сейчас поймёшь.
Хлопец в маске отступает с опрокинутой канистрой, так что вязкая полоса напалма тянется за ним к мёртвым телам в центре комнаты - он небрежно вытряхивает на них остатки содержимого, как на кучу мусора.
- УКРАИНА! УКРАИНА! - продолжает долетать с улицы. И кто-то в углу начинает тихо всхлипывать. Женщина… Девочка?
Отсюда не различить.
Потому, что сумерки сгустились на улице, или просто потемнело у Хлуста в глазах? Словно комната медленно опускается в бездну…
Это не может быть реальностью. Это должно быть сном или бредом!
Но голос Ворона настолько отчётлив, будто каждое его слово отлито в тяжелом свинце:
- Сегодня ты помог спастись врагу нации. Ты говорил - это случайно, обещал доказать свою верность побратимам? Теперь у тебя есть такой шанс!
Чуб скалится и бросает что-то в сторону Хлуста. Тот машинально ловит. И не осмеливается раскрыть ладонь. Его мутит от запаха напалма. Он хочет вырваться, бежать из этой проклятой комнаты.
Но голос продолжает звучать рядом – негромкий, почти равнодушный:
- До самого сердца бездны – помнишь? Докажи, что ты с нами, а не с ними!
И Хлуст разжимает пальцы. Несколько секунд, будто не веря глазам, смотрит на свою руку.
Там, у него в ладони - коробок спичек.


Subscribe

  • О моих книгах в электронном виде - теперь на Аuthor.Тoday

    Приветствую, друзья! Сотрудничество с "ЛитРесом" оказалось не слишком эффективным, поэтому перехожу на новую площадку. С этого дня все…

  • Последние слова...

    Последние звонки из "Зимней Вишни" на кемеровскую службу спасения. Слушать это физически тяжело. Праздник, обернувшийся кошмаром. Крики…

  • Договорное предательство?

    Новость от "Коммерсанта": ...Российская сторона рассчитывает получить от Пентагона координаты целей, по которым США собираются нанести…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments